Ожидание чуда
Авторы – Эмуна (Сарин), Тэсса (Мелькор)
Сарин шла по лесу уже несколько недель, приближаясь к Твердыне Севера, обиталищу отступника. Там она хотела найти ответы на свои вопросы, найти что-то новое, что-то, что изменит ее жизнь.
Но как же красиво кругом! Северный лес навсегда покорил ее сердце. Так не похоже на Валинор и так прекрасно.
Но вот на горизонте показалась величественная крепость, она была у цели.
И Мелькор был сейчас там, в этом Сарин не сомневалась. Она подошла к воротам.
Темный Вала следил за этой майэ уже довольно давно. Незаметно и очень внимательно. В ее мелодии не было ни враждебности, ни страха, и Мелькор почти не сомневался, что Поющая в конце концов явится на Север.
Она не торопилась, но и не мешкала. И к воротам крепости Наурворн-эн-Удун подошла спокойно и открыто.
Мелькор коснулся сознания майэ
По осанве же пришел ответ: ощущение робкой улыбки... гость вошел в Твердыню.
Можно было бы попросить кого-нибудь из майар или Духов огня встретить гостью, но Мелькору почему-то хотелось, чтобы она прошла по Удуну сама, без провожатых. Может быть, потому что в ней так явственно ощущалось восторженное ожидание чуда.
Сарин шла высокими, сводчатыми коридорами, подымалась по спиральным лестницам, время от времени заглядывая в попадавшиеся окна (за ними возвышались укрытые сияющим снегом горы, поросшие лесом холмы, а из одного окна она неожиданно увидела горное озеро). Ожидание чего-то сказочного нарастало…и вот она стоит у высокой резной двери темного дерева.
Явись майэ в Удун по поручению Западных Владык, Мелькор принял бы ее совсем иначе. Не сразу, далеко не сразу. И непременно в Тронном зале, так, чтобы она в должной мере оценила мощь и величие Темы Первого из Айнур. Но на посланницу Поющая никак не походила, а потому крепость привела ее прямиком в башню Восставшего, и дверь приглашающе распахнулась перед гостьей.
На пороге застыла девушка. Майэ выглядела как воплощенные, только не те, которые придут первыми, а те, чья тема была второй. Странный выбор... Невысокая, стройная, темные волосы, темные глаза, в которых все еще оставался след восхищения красотой озера.
Она улыбнулась, сначала неуверенно, но потом все шире и яснее и просто сказала:
Вот так. Легко и непринужденно. Словно она всегда была тут. Вышла из крепости ненадолго, а потом вернулась.
Вала улыбнулся в ответ, отчего его жесткие черты смягчились, а взгляд, обычно пристальный и тяжелый, стал почти ласковым.
Сарин подошла к креслу, краем глаза косясь в окно.
Девушка вела себя на удивление непринужденно. Без дерзости. Скорее доверчиво. И Мелькору это все больше нравилось.
–
Не знаю, если кто и спел – наверное не признается. Но мне кажется, его никто не пел, он сам вырос. Может такое вообще быть? Чтобы что-то появилось не спетое никем из нас? Мне всегда было интересно. Но я пока что ничего такого не встречала.Мелькор задумался, сдвинув брови. Слишком отчетливо вспомнилось ему напутствие Единого: твори, что угодно, но знай, что любые твои мелодии станут частью моей Музыки.
Восставший старательно гнал от себя эти мысли. Если Эру прав
Майэ задумалась на некоторое время, забавно нахмурив лоб:
– Я – ушел? – Мелькор изумленно посмотрел на майэ.– Я остался здесь, Сарин. Ушли те, кто не смог петь в лад со мной. Ушли отсюда.
Он посмотрел на майэ почти виновато. Должно быть, мелодия Сарин сильно пострадала от Диссонанса, когда упали Светильники. Были в Эндорэ такие Поющие
– те, что послабее. Вернее – уже не были. Остались от них обрывки мелодий, слабенькие тени сознания, почти лишенные воли и даже воспоминаний. Сарин, видимо, повезло. Ей помогли Старшие, но, похоже, так и не сумели восстановить мелодию полностью.
– Да, я неправильно сказала. Ушел не "в", а "от". Так ведь не бывает, чтобы многие уходили от одного. Я помню, как это было, когда рухнули Светильники. Плохо помню, правда... это не то, о чем хочется вспоминать. Но в Чертогах Вайрэ трудно забыть о чем-нибудь, повсюду гобелены. И знаешь, я уже не могу определить, что я действительно помню, а что увидела вытканным. Наверное, все могло быть иначе, но этого уже никто не узнает. Гобелены отбирают память.
Но здесь теперь все по-другому. И... мне это нравится.
– Отбирают память?
– еще более удивленно переспросил Мелькор.
– Ты слышишь только их мелодии и перестаешь слышать мир?
Он замолчал, пытаясь представить, как это
– не чувствовать больше музыки. Передернулся. И решительно предложил майэ:
– Если хочешь, я мог бы тебе показать, как все было. Спеть мелодии прошлого. Живые. Не застывшие в гобеленах.
–
Да нет же, – Сарин вздохнула, ну почему она так неуклюже объясняет, – они сами по себе не отнимают ничего. Но когда слушаешь мир – слышно то, что есть. В Амане не слышно того, что было на этих землях. Там время как остановившееся, есть только здесь и сейчас, а прошлое и будущее – в гобеленах.–
Для тебя, – Мелькор улыбнулся ее непосредственной радости.Сарин некоторое время молчала, впитывая видение, потом сказала:
–
За... писывать? – повторил Мелькор незнакомое слово. – Прочитает?–
Ну, это гораздо проще, чем гобелены. Нужно запомнить столько знаков, сколько звуков в нашей речи, когда мы говорим словами, а потом составлять эти знаки в слова. А еще можно писать по-другому, придумывать знаки для целых слов или части слов, но мне больше нравится для каждого звука, их не так много.Как ни странно, Вала не рассердился. Помолчал немного, то ли вслушиваясь, то ли размышляя. Наконец покачал головой.
–
Нет, что ты! Это было бы слишком неудобно. То есть, эти знаки можно выткать на гобелене, но их куда проще писать на тонкой коже, еще можно острой палочкой выцарапывать на бересте или на воске. Я пробовала еще на сырой глине, но ее потом надо обжигать, иначе знаки стираются, а обожженные таблички очень тяжелые и легко разбиваются. В общем, тонкая кожа лучше всего подходит. А чернила можно делать почти из чего угодно, разноцветные, как краски. Вот, смотри, – Сарин вытащила из поясной сумке скрученный лист тонкой кожи, закупоренную чернильницу и перо.Мелькор с живым интересом вглядывался в значки.
–
Ну, Вайрэ и так считала, что я слишком мало времени провожу за станком, а занимаюсь всякой ерундой. Сказала, что наверное, я неправильно выбрала наставницу, и что никто из валар не научит меня безделью. Наверное, она права, толку от меня всегда было мало.–
Это не ерунда, – покачал головой Мелькор. – И не безделье. Это же новая мелодия! Никто еще не создавал ничего похожего. Ты кому-нибудь, кроме Вайрэ, свои знаки показывала?–
Да нет, я подумала, что раз Вайрэ не понравилось, то и другим тоже не по нраву будет, а зачем лишний раз напрашиваться? Но стало вдруг очень грустно. Ну, я и подумала, что мне лучше уйти из Амана на время, посмотреть на мир вокруг. Может быть, если я все увижу своими глазами, мне будет проще плести гобелены. Так я тут и брожу...–
... а обратно не тянет, – продолжил за нее Мелькор. – И мелодией новой очень хотелось поделиться. Верно?Сарин вздохнула
– чего уж теперь темнить, разумеется, хотелось. Майяр, помощники Старших Стихий, в той или иной степени привыкли, что Старшие Поющие оценивают их мелодии, хвалят или, порой, ругают, помогают сделать лучше, учат и поддерживают. Она никогда не сталкивалась раньше с равнодушием к новому, и, в глубине души, надеялась, что хоть кто-то из Старших сумеет оценить ее мелодию, пусть даже не похвалить, но просто высказать интерес. И раз уж она не смогла найти понимания в Амане, возможно, именно здесь ей самое место, рядом с этим странным Валой.–
Да, я иной, чем они, – мягко сказал Вала. – И очень хорошо понимаю, как это – когда новая мелодия просится в мир. И как хочется потом, чтобы ее, только что сотворенную, услышали, приняли и полюбили.–
Я с радостью, правда. У тебя очень интересный дом. И такой огромный, с непривычки даже можно заблудиться. А можно поселиться там, откуда видно озеро? Мне много места не надо, совсем маленькой комнаты хватит. И, еще, – Сарин смущенно и, вместе с тем, радостно, улыбнулась, – можно я буду к тебе заглядывать? Иногда?–
Здесь не заблудишься, – засмеялся Мелькор. – Удун сам выведет тебя, куда попросишь. И места сколько угодно – спой себе жилище по вкусу. Озеро лучше всего видно из левого крыла. И горы, поросшие лесом. Думаю, тебе там понравится. А ко мне заходи, конечно. Я буду рад.–
Спасибо тебе. Я тогда пойду, поищу себе место. – Майэ снова улыбнулась, и соскользнув с кресла, наклонилась и быстро поцеловала Мелькора в щеку, а затем выбежала за дверь.Вала коснулся кончиками пальцев щеки, слегка удивленно глядя вслед майэ. В странном жесте Сарин было что-то от Тех-кто-придет. Новое. И в то же время отчасти знакомое. Они с Тхориэн творили иногда похожие мелодии, но это было игрой, забавой, экспериментом. И ни разу Мелькор не испытывал такого волнения, как сейчас. Необъяснимого. Но приятного.
Вала посидел еще немного, прислушиваясь к новой музыке. Пожалуй, интересно будет ее воплотить. Вплести в мелодии какого-нибудь места... например, озера. Горного озера, которое так понравилось Сарин.
(с) Тэсса Найри, Эмуна, 2005
(с) Север и Запад, 2005
(с) Венец, 2005
![]() |
|